Лермонтов Михаил Юрьевич: различия между версиями

Строка 64: Строка 64:
Лермонтов рос впечатлительным и болезненным ребёнком. Чтобы поправить здоровье внука, Елизавета Алексеевна трижды — в 1818, 1820 и 1825 годах — возила его на Кавказ, на воды. Эти поездки стали для него не только частью лечения, но и важнейшим источником вдохновения. Горные пейзажи и местные предания навсегда поселились в его воображении и рисунках. На Кавказе десятилетний Мишель пережил первую детскую влюблённость.
Лермонтов рос впечатлительным и болезненным ребёнком. Чтобы поправить здоровье внука, Елизавета Алексеевна трижды — в 1818, 1820 и 1825 годах — возила его на Кавказ, на воды. Эти поездки стали для него не только частью лечения, но и важнейшим источником вдохновения. Горные пейзажи и местные предания навсегда поселились в его воображении и рисунках. На Кавказе десятилетний Мишель пережил первую детскую влюблённость.


В 1827 году Елизавета Алексеевна привезла внука в Москву, чтобы подготовить к поступлению в Московский университетский Благородный пансион. Это привилегированное учебное заведение по праву гордилось своими воспитанниками, которые внесли огромный вклад в историю и культуру России. Среди них были Д. И. Фонвизин, В. А. Жуковский, В. Ф. Одоевский, А. С. Грибоедов и другие выдающиеся личности.
В 1827 году Елизавета Алексеевна привезла внука в Москву, чтобы подготовить к поступлению в Московский университетский Благородный пансион. Это привилегированное учебное заведение по праву гордилось своими воспитанниками, которые внесли огромный вклад в историю и культуру России. Среди них были [[Фонвизин Денис Иванович|Д. И. Фонвизин]], [[Жуковский Василий Андреевич|В. А. Жуковский]], [[Одоевский Владимир Федорович|В. Ф. Одоевский]], [[Грибоедов Александр Сергеевич|А. С. Грибоедов]] и другие выдающиеся личности.


Елизавета Алексеевна с внуком поселились в доме на Поварской улице. Время от времени в Москву из Кропотова приезжал Юрий Петрович вместе со своими сёстрами. Мишель часто навещал отца, особенно в праздники, Юрий Петрович баловал сына, и между ними сохранялась глубокая привязанность.
Елизавета Алексеевна с внуком поселились в доме на Поварской улице. Время от времени в Москву из Кропотова приезжал Юрий Петрович вместе со своими сёстрами. Мишель часто навещал отца, особенно в праздники, Юрий Петрович баловал сына, и между ними сохранялась глубокая привязанность.


В Москве у Лермонтова появились новые наставники. Одним из первых стал бывший наполеоновский гвардеец Жан Капэ, к нему мальчик особенно привязался. Капэ рассказывал воспитаннику о военных походах и сражениях, в том числе о Бородинской битве. Благодаря этим рассказам Лермонтов ещё больше увлёкся военной историей, Францией и личностью Наполеона. Впечатления от захватывающих историй наставника соединялись с воспоминаниями о Кавказе, который уже успел поразить воображение мальчика. Капэ, однако, вскоре заболел и умер от чахотки. После его смерти воспитателем Лермонтова ненадолго стал эмигрант Жандро, а затем — англичанин Винсон. С ним Мишель начал изучать английский язык и уже через несколько месяцев смог прочесть в подлиннике произведения Дж. Г. Байрона, Т. Мура, В. Скотта и В. Шекспира. При этом он продолжал читать и русских писателей: А. С. Пушкина, М. В. Ломоносова, Г. Р. Державина, И. И. Дмитриева, В. А. Озерова, К. Н. Батюшкова, И. А. Крылова, В. А. Жуковского, И. И. Козлова и др.
В Москве у Лермонтова появились новые наставники. Одним из первых стал бывший наполеоновский гвардеец Жан Капэ, к нему мальчик особенно привязался. Капэ рассказывал воспитаннику о военных походах и сражениях, в том числе о Бородинской битве. Благодаря этим рассказам Лермонтов ещё больше увлёкся военной историей, Францией и личностью Наполеона. Впечатления от захватывающих историй наставника соединялись с воспоминаниями о Кавказе, который уже успел поразить воображение мальчика. Капэ, однако, вскоре заболел и умер от чахотки. После его смерти воспитателем Лермонтова ненадолго стал эмигрант Жандро, а затем — англичанин Винсон. С ним Мишель начал изучать английский язык и уже через несколько месяцев смог прочесть в подлиннике произведения Дж. Г. Байрона, Т. Мура, В. Скотта и В. Шекспира. При этом он продолжал читать и русских писателей: А. С. Пушкина, М. В. Ломоносова, Г. Р. Державина, И. И. Дмитриева, В. А. Озерова, К. Н. Батюшкова, [[Крылов Иван Андреевич|И. А. Крылова]], [[Жуковский Василий Андреевич|В. А. Жуковского]], И. И. Козлова и др.


Осенью 1828 года Лермонтова зачислили в Благородный пансион, где он провёл два года. Бабушка, не желая надолго расставаться с любимым внуком, настояла на полупансионе, чтобы каждый вечер мальчик возвращался домой.
Осенью 1828 года Лермонтова зачислили в Благородный пансион, где он провёл два года. Бабушка, не желая надолго расставаться с любимым внуком, настояла на полупансионе, чтобы каждый вечер мальчик возвращался домой.
Строка 127: Строка 127:
На Кавказе Лермонтов провёл около полугода. Он побывал в Ставрополе, Пятигорске, Железноводске, Тифлисе, Кизляре и других местах. Поездки по краю дали ему богатый материал для будущих произведений. В Тамани ему пришлось ждать почтовое судно, чтобы продолжить путь до Геленджика морем. Там он столкнулся с местными контрабандистами, а казачка по прозвищу Царициха заподозрила в молодом офицере соглядатая. Это происшествие позднее легло в основу повести «Тамань».
На Кавказе Лермонтов провёл около полугода. Он побывал в Ставрополе, Пятигорске, Железноводске, Тифлисе, Кизляре и других местах. Поездки по краю дали ему богатый материал для будущих произведений. В Тамани ему пришлось ждать почтовое судно, чтобы продолжить путь до Геленджика морем. Там он столкнулся с местными контрабандистами, а казачка по прозвищу Царициха заподозрила в молодом офицере соглядатая. Это происшествие позднее легло в основу повести «Тамань».


Путешествие принесло Лермонтову и новые знакомства. В Ставрополе он познакомился с В. Г. Белинским и с Н. В. Майером, впоследствии послужившим прототипом доктора Вернера в «Княжне Мери». Встретился со своим товарищем по Благородному пансиону Н. М. Сатиным — переводчиком, членом студенческого кружка А. И. Герцена и Н. П. Огарёва. На Кавказе Лермонтов сблизился и с сосланными сюда декабристами — их переводили из Сибири рядовыми в войска Кавказского корпуса. Особенно крепкая дружба связало его с поэтом А. И. Одоевским. Позже Лермонтов написал стихотворение «Памяти А. И. Одоевского»: «Я знал его: мы странствовали с ним В горах востока и тоску изгнанья Делили дружно…».
Путешествие принесло Лермонтову и новые знакомства. В Ставрополе он познакомился с В. Г. Белинским и с Н. В. Майером, впоследствии послужившим прототипом доктора Вернера в «Княжне Мери». Встретился со своим товарищем по Благородному пансиону Н. М. Сатиным — переводчиком, членом студенческого кружка А. И. Герцена и Н. П. Огарёва. На Кавказе Лермонтов сблизился и с сосланными сюда декабристами — их переводили из Сибири рядовыми в войска Кавказского корпуса. Особенно крепкая дружба связало его с поэтом [[Одоевский Владимир Федорович|А. И. Одоевским]]. Позже Лермонтов написал стихотворение «Памяти А. И. Одоевского»: «Я знал его: мы странствовали с ним В горах востока и тоску изгнанья Делили дружно…».


Перед возвращением в Россию поэт навестил в Шёлкозаводском двоюродного дядю по материнской линии А. А. Хастатова, офицера лейб-гвардии Семёновского полка. Он был известен своим мужеством, и некоторые из его рассказов о Кавказе нашли отражение в повестях «Бэла» и «Фаталист».
Перед возвращением в Россию поэт навестил в Шёлкозаводском двоюродного дядю по материнской линии А. А. Хастатова, офицера лейб-гвардии Семёновского полка. Он был известен своим мужеством, и некоторые из его рассказов о Кавказе нашли отражение в повестях «Бэла» и «Фаталист».
Строка 157: Строка 157:
Работать над ним Лермонтов начал, предположительно, ещё осенью 1837 года. Роман стал первым философским и социально-психологическим произведением в русской литературе, в котором проблемы эпохи раскрываются через внутренний мир героя. На примере Григория Печорина Лермонтов исследовал представления о дружбе, любви и свободе, затронул вопросы веры, предопределения и ответственности за собственный выбор. События романа представлены не в хронологическом порядке, а через последовательную смену повествователей. В «Бэле» историю Печорина передаёт Максим Максимыч, а в «Максиме Максимыче» его образ дополняет безымянный офицер-путешественник. В трёх последних повестях читатель знакомится с дневником самого Печорина и получает возможность увидеть события его глазами. Такой подход позволяет постепенно раскрыть противоречивый характер героя, который, несмотря на подробное описание его мыслей и поступков, остаётся загадкой. Образ Печорина, представленный на фоне широкой панорамы русской жизни, стал художественным открытием непреходящего значения. Язык романа отличается исключительной точностью и чистотой. Он вызывал восхищение Н. В. Гоголя, Л. Н. Толстого и А. П. Чехова.
Работать над ним Лермонтов начал, предположительно, ещё осенью 1837 года. Роман стал первым философским и социально-психологическим произведением в русской литературе, в котором проблемы эпохи раскрываются через внутренний мир героя. На примере Григория Печорина Лермонтов исследовал представления о дружбе, любви и свободе, затронул вопросы веры, предопределения и ответственности за собственный выбор. События романа представлены не в хронологическом порядке, а через последовательную смену повествователей. В «Бэле» историю Печорина передаёт Максим Максимыч, а в «Максиме Максимыче» его образ дополняет безымянный офицер-путешественник. В трёх последних повестях читатель знакомится с дневником самого Печорина и получает возможность увидеть события его глазами. Такой подход позволяет постепенно раскрыть противоречивый характер героя, который, несмотря на подробное описание его мыслей и поступков, остаётся загадкой. Образ Печорина, представленный на фоне широкой панорамы русской жизни, стал художественным открытием непреходящего значения. Язык романа отличается исключительной точностью и чистотой. Он вызывал восхищение Н. В. Гоголя, Л. Н. Толстого и А. П. Чехова.


В Ордонанс-гаузе поэта навестил В. Г. Белинский. Он был буквально ошеломлён тем, как прошла встреча. В одном из писем Белинский отозвался о Лермонтове так: «Глубокий и могучий дух! Как он верно смотрит на искусство, какой глубокий и чисто непосредственный вкус изящного! О, это будет русский поэт с Ивана Великого! <…> Печорин — это он сам, как есть. Я с ним спорил, и мне отрадно было видеть в его рассудочном, охлаждённом и озлобленном взгляде на жизнь и людей семена глубокой веры в достоинство того и другого. Я это сказал ему — он улыбнулся и сказал: дай бог!».
В Ордонанс-гаузе поэта навестил [[Белинский Виссарион Григорьевич|В. Г. Белинский]]. Он был буквально ошеломлён тем, как прошла встреча. В одном из писем Белинский отозвался о Лермонтове так: «Глубокий и могучий дух! Как он верно смотрит на искусство, какой глубокий и чисто непосредственный вкус изящного! О, это будет русский поэт с Ивана Великого! <…> Печорин — это он сам, как есть. Я с ним спорил, и мне отрадно было видеть в его рассудочном, охлаждённом и озлобленном взгляде на жизнь и людей семена глубокой веры в достоинство того и другого. Я это сказал ему — он улыбнулся и сказал: дай бог!».


Во время следствия Лермонтов объяснил, что не мог уклониться от вызова: оскорбление затрагивало, по его убеждению, не только его личное достоинство, но и честь России. Он также указывал, что стрелял в воздух сознательно и не хотел гибели де Баранта. Тем не менее последствия оказались серьёзными. По личному распоряжению Николая I поэта перевели из гвардии в Тенгинский пехотный полк, служивший на Кавказе. Формально Лермонтов сохранил офицерский чин, но фактически это означало новое удаление из столицы и отправку туда, где военная служба была особенно опасной. В те дни пало очередное укрепление Черноморской береговой линии. Гарнизоны оставшихся крепостей страдали от нападений горцев, а также вспышек малярии и цинги. В то время это был самый кровопролитный для российских войск регион.
Во время следствия Лермонтов объяснил, что не мог уклониться от вызова: оскорбление затрагивало, по его убеждению, не только его личное достоинство, но и честь России. Он также указывал, что стрелял в воздух сознательно и не хотел гибели де Баранта. Тем не менее последствия оказались серьёзными. По личному распоряжению Николая I поэта перевели из гвардии в Тенгинский пехотный полк, служивший на Кавказе. Формально Лермонтов сохранил офицерский чин, но фактически это означало новое удаление из столицы и отправку туда, где военная служба была особенно опасной. В те дни пало очередное укрепление Черноморской береговой линии. Гарнизоны оставшихся крепостей страдали от нападений горцев, а также вспышек малярии и цинги. В то время это был самый кровопролитный для российских войск регион.