46 371
правка
Кольцов Алексей Васильевич: различия между версиями
Кольцов Алексей Васильевич (посмотреть исходный код)
Версия от 18:19, 24 ноября 2021
, 24 ноября 2021→Алексей Кольцов / Биография
Klimkin (обсуждение | вклад) |
Klimkin (обсуждение | вклад) |
||
| Строка 38: | Строка 38: | ||
В 1825 году Алексей Кольцов приобрел на рынке сборник стихов Ивана Дмитриева. Кольцов тогда не подозревал о существовании поэзии, однако знал много песен. Сначала он не читал, а пел стихи, помещенные в этом сборнике. Многие стихотворения Дмитриева получили распространение в качестве романсов, которые к 1820-м годам имели большую популярность в среде мещанства и незначительных чиновников. Весьма вероятно, что эти романсы были знакомы Кольцову до покупки книги Дмитриева. Когда Алексей понял свою ошибку, он уже привык напевать стихи. Впоследствии поэт не сумел окончательно избавиться от этой привычки и декламировал свои стихотворения сильно нараспев. Кольцов навсегда почувствовал тесную связь между поэзией и музыкой, и в этом одна из причин того, что многие его стихи очень мелодичны. | В 1825 году Алексей Кольцов приобрел на рынке сборник стихов Ивана Дмитриева. Кольцов тогда не подозревал о существовании поэзии, однако знал много песен. Сначала он не читал, а пел стихи, помещенные в этом сборнике. Многие стихотворения Дмитриева получили распространение в качестве романсов, которые к 1820-м годам имели большую популярность в среде мещанства и незначительных чиновников. Весьма вероятно, что эти романсы были знакомы Кольцову до покупки книги Дмитриева. Когда Алексей понял свою ошибку, он уже привык напевать стихи. Впоследствии поэт не сумел окончательно избавиться от этой привычки и декламировал свои стихотворения сильно нараспев. Кольцов навсегда почувствовал тесную связь между поэзией и музыкой, и в этом одна из причин того, что многие его стихи очень мелодичны. | ||
После знакомства со стихами Дмитриева поэзия показалась Алексею удивительно сильным и верным средством выражения своих мыслей и чувств. На какое-то время он совершенно забыл о существовании прозы и интересовался только творчеством поэтов: Ломоносова, Богдановича, Державина, Пушкина, Жуковского. К этому периоду относится начало поэтических опытов Кольцова. Самые первые стихи пришли к нему внезапно, в ночной степи, под темным небом с яркими звездами. Содержание этих стихов осталось неизвестным. Больше сведений сохранилось о ранней драме «Три видения» (считается утраченной). Сюжетом для нее послужил рассказ одного из приятелей Алексея. Этот приятель увидел во сне очень красивую девушку, которая сообщила, что он должен жениться на ней. Во втором сне она явилась в образе женщины средних лет, а в третий раз предстала старухой, грозившей карой «за ослушание». Необычные сны юный Кольцов счел вполне подходящей темой для романтической пьесы. Алексей сочинил ее под влиянием стихотворения И. И. Дмитриева «Ермак», которая произвела на него сильное впечатление. | После знакомства со стихами Дмитриева поэзия показалась Алексею удивительно сильным и верным средством выражения своих мыслей и чувств. На какое-то время он совершенно забыл о существовании прозы и интересовался только творчеством поэтов: Ломоносова, Богдановича, Державина, Пушкина, [[Жуковский Василий Андреевич|Жуковского]]. К этому периоду относится начало поэтических опытов Кольцова. Самые первые стихи пришли к нему внезапно, в ночной степи, под темным небом с яркими звездами. Содержание этих стихов осталось неизвестным. Больше сведений сохранилось о ранней драме «Три видения» (считается утраченной). Сюжетом для нее послужил рассказ одного из приятелей Алексея. Этот приятель увидел во сне очень красивую девушку, которая сообщила, что он должен жениться на ней. Во втором сне она явилась в образе женщины средних лет, а в третий раз предстала старухой, грозившей карой «за ослушание». Необычные сны юный Кольцов счел вполне подходящей темой для романтической пьесы. Алексей сочинил ее под влиянием стихотворения И. И. Дмитриева «Ермак», которая произвела на него сильное впечатление. | ||
«Три видения» и еще несколько стихотворений Кольцов принес воронежскому книготорговцу Кашкину, сын которого, Николай, много лет спустя стал известным музыковедом, композитором и литератором. Книжная лавка Дмитрия Антоновича Кашкина была единственным, кроме рынка, местом в городе, где любители чтения могли приобрести книги. Также она являлась чем-то вроде литературного клуба и библиотеки (первая общедоступная городская библиотека Воронежа открылась только через сорок лет). Алексей Кольцов постоянно бывал в лавке Кашкина, где удивлял других книголюбов несоответствием между своим старым овчинным полушубком, рабочей одеждой прасола, и теми произведениями, которые привлекали его внимание. | «Три видения» и еще несколько стихотворений Кольцов принес воронежскому книготорговцу Кашкину, сын которого, Николай, много лет спустя стал известным музыковедом, композитором и литератором. Книжная лавка Дмитрия Антоновича Кашкина была единственным, кроме рынка, местом в городе, где любители чтения могли приобрести книги. Также она являлась чем-то вроде литературного клуба и библиотеки (первая общедоступная городская библиотека Воронежа открылась только через сорок лет). Алексей Кольцов постоянно бывал в лавке Кашкина, где удивлял других книголюбов несоответствием между своим старым овчинным полушубком, рабочей одеждой прасола, и теми произведениями, которые привлекали его внимание. | ||
| Строка 60: | Строка 60: | ||
Под своим именем Кольцов впервые выступил 25 марта 1831 года. В этот день в 22-м номере московской газеты «Листок» вышли в печать три его стихотворения, написанные в привычной для того времени поэтической манере: «Мой друг, мой ангел милый», «Вздох на могиле Веневитинова» и «К N». По совпадению, именно в скромном малотиражном «Листке» через два месяца начал печататься также и В. Г. Белинский, впоследствии наиболее влиятельный критик в русской литературе. В том же 1831 году о Кольцове узнали подписчики «Литературной газеты», основателями и редакторами которой были А. А. Дельвиг, А. С. Пушкин и П. А. Вяземский. В этом издании (№ 34, с. 277) появилось не «салонное» стихотворение, а «Русская песня». Символично, что современным читателям она известна под названием, схожим с фамилией ее создателя, — «Кольцо». | Под своим именем Кольцов впервые выступил 25 марта 1831 года. В этот день в 22-м номере московской газеты «Листок» вышли в печать три его стихотворения, написанные в привычной для того времени поэтической манере: «Мой друг, мой ангел милый», «Вздох на могиле Веневитинова» и «К N». По совпадению, именно в скромном малотиражном «Листке» через два месяца начал печататься также и В. Г. Белинский, впоследствии наиболее влиятельный критик в русской литературе. В том же 1831 году о Кольцове узнали подписчики «Литературной газеты», основателями и редакторами которой были А. А. Дельвиг, А. С. Пушкин и П. А. Вяземский. В этом издании (№ 34, с. 277) появилось не «салонное» стихотворение, а «Русская песня». Символично, что современным читателям она известна под названием, схожим с фамилией ее создателя, — «Кольцо». | ||
«Русскую песню» Кольцова прислал в «Литературную газету» сын богатого помещика Воронежской губернии, студент словесного отделения Московского университета Николай Владимирович Станкевич. Это имя знакомо каждому человеку, который интересовался историей российской литературы. Известные деятели ее Золотого века — И. С. Тургенев, А. А. Герцен, В. Г. Белинский — в начале своего творческого пути находились под влиянием незаурядной личности Николая Станкевича. Его литературное наследие невелико и не имеет каких-либо выдающихся свойств. Талант Николая Владимировича заключался в способности распознавать «удивительных людей» (выражение Герцена) и давать необходимое направление их умственным и нравственным силам. Поэтому Станкевич выбрал для «Литературной газеты» именно песню Кольцова, а не одно из тех его стихотворений, которые были похожи на стихи других, уже состоявшихся поэтов. | «Русскую песню» Кольцова прислал в «Литературную газету» сын богатого помещика Воронежской губернии, студент словесного отделения Московского университета Николай Владимирович Станкевич. Это имя знакомо каждому человеку, который интересовался историей российской литературы. Известные деятели ее Золотого века — [[Тургенев Иван Сергеевич|И. С. Тургенев]], А. А. Герцен, [[Белинский Виссарион Григорьевич|В. Г. Белинский]] — в начале своего творческого пути находились под влиянием незаурядной личности Николая Станкевича. Его литературное наследие невелико и не имеет каких-либо выдающихся свойств. Талант Николая Владимировича заключался в способности распознавать «удивительных людей» (выражение Герцена) и давать необходимое направление их умственным и нравственным силам. Поэтому Станкевич выбрал для «Литературной газеты» именно песню Кольцова, а не одно из тех его стихотворений, которые были похожи на стихи других, уже состоявшихся поэтов. | ||
Герцен считал, что Николай Станкевич познакомился с Кольцовым в «единственной библиотеке» Воронежа, то есть в книжной лавке или библиотеке семинарии. Педагог и писатель Я. М. Неверов, ссылаясь на пояснения самого Станкевича, рассказывал, что это знакомство произошло в менее поэтической обстановке: прасол Кольцов пригнал скот на винокуренный завод отца Станкевича для откорма бардой (побочным продуктом спиртового производства). Поддержка талантливого простолюдина не закончилась публикацией в «Литературной газете». В 1831 году Кольцов останавливался у Станкевича, когда приехал в Москву. В тот свой приезд Алексей Васильевич приобрел некоторые знакомства в московской литературной среде, общался с В. Г. Белинским. Позднее, в конце 1830-х годов, Белинский стал одним из ближайших друзей поэта. | Герцен считал, что Николай Станкевич познакомился с Кольцовым в «единственной библиотеке» Воронежа, то есть в книжной лавке или библиотеке семинарии. Педагог и писатель Я. М. Неверов, ссылаясь на пояснения самого Станкевича, рассказывал, что это знакомство произошло в менее поэтической обстановке: прасол Кольцов пригнал скот на винокуренный завод отца Станкевича для откорма бардой (побочным продуктом спиртового производства). Поддержка талантливого простолюдина не закончилась публикацией в «Литературной газете». В 1831 году Кольцов останавливался у Станкевича, когда приехал в Москву. В тот свой приезд Алексей Васильевич приобрел некоторые знакомства в московской литературной среде, общался с В. Г. Белинским. Позднее, в конце 1830-х годов, Белинский стал одним из ближайших друзей поэта. | ||
| Строка 68: | Строка 68: | ||
Во время своего второго приезда в Москву по делам отца, в январе 1836 года, Кольцов посещал философский кружок Станкевича и увлекся идеями Георга Гегеля. Некоторые биографы поэта считали, что ему не удалось понять Гегеля, о чем, в частности, свидетельствует композиция большинства «дум» Кольцова: в начале стихотворения поднимается философский вопрос или несколько вопросов, но вопросы эти остаются без ответа. Иногда поэт прямо признаёт: «Ум наш не шагает мира за границу, // Наобум мешает с былью небылицу». Другие биографы отмечали, что на вопросы, волновавшие Кольцова, нет ответа у многих мыслящих людей независимо от уровня их подготовки и что поэт, вероятно, отчетливо понимал это. Однако общение с весьма эрудированными участниками кружка Станкевича, несомненно, заставило его еще сильнее тянуться к знаниям, огорчаться из-за того, что семейные дела нечасто позволяют ему читать и даже появляться в городе. | Во время своего второго приезда в Москву по делам отца, в январе 1836 года, Кольцов посещал философский кружок Станкевича и увлекся идеями Георга Гегеля. Некоторые биографы поэта считали, что ему не удалось понять Гегеля, о чем, в частности, свидетельствует композиция большинства «дум» Кольцова: в начале стихотворения поднимается философский вопрос или несколько вопросов, но вопросы эти остаются без ответа. Иногда поэт прямо признаёт: «Ум наш не шагает мира за границу, // Наобум мешает с былью небылицу». Другие биографы отмечали, что на вопросы, волновавшие Кольцова, нет ответа у многих мыслящих людей независимо от уровня их подготовки и что поэт, вероятно, отчетливо понимал это. Однако общение с весьма эрудированными участниками кружка Станкевича, несомненно, заставило его еще сильнее тянуться к знаниям, огорчаться из-за того, что семейные дела нечасто позволяют ему читать и даже появляться в городе. | ||
Из Москвы Кольцов в апреле 1836 года выехал в Петербург, где провел более месяца. Он встретился с издателем А. А. Краевским, по рекомендации которого познакомился со столичными литераторами — А. С. Пушкиным, В. А. Жуковским, П. А. Вяземским, В. Ф. Одоевским. Основанный Пушкиным журнал «Современник» в том же 1836 году (№ 2, с. 189) опубликовал стихотворение Кольцова «Урожай». Еще через год Кольцов написал песню «Лес», подобно стихотворению «На смерть Поэта» М. Ю. Лермонтова, она закрепляла в общественном сознании образ Пушкина-титана, коварно погубленного, но непокоренного. Некоторые из столичных знакомств оказались важными для Кольцова не только в литературном отношении: Вяземский служил в Министерстве финансов, Одоевский имел отношение к Министерству внутренних дел, Жуковский являлся воспитателем наследника российского престола, будущего Александра II, и жил в Зимнем дворце. Позже это помогало поэту решать в пользу Кольцовых запутанные тяжбы, которых не могло не возникнуть при большом количестве торговых операций, и отец Алексея Васильевича понял, что от стихов бывает и польза. | Из Москвы Кольцов в апреле 1836 года выехал в Петербург, где провел более месяца. Он встретился с издателем А. А. Краевским, по рекомендации которого познакомился со столичными литераторами — А. С. Пушкиным, В. А. Жуковским, П. А. Вяземским, [[Одоевский Владимир Федорович|В. Ф. Одоевским]]. Основанный Пушкиным журнал «Современник» в том же 1836 году (№ 2, с. 189) опубликовал стихотворение Кольцова «Урожай». Еще через год Кольцов написал песню «Лес», подобно стихотворению «На смерть Поэта» М. Ю. Лермонтова, она закрепляла в общественном сознании образ Пушкина-титана, коварно погубленного, но непокоренного. Некоторые из столичных знакомств оказались важными для Кольцова не только в литературном отношении: Вяземский служил в Министерстве финансов, Одоевский имел отношение к Министерству внутренних дел, Жуковский являлся воспитателем наследника российского престола, будущего Александра II, и жил в Зимнем дворце. Позже это помогало поэту решать в пользу Кольцовых запутанные тяжбы, которых не могло не возникнуть при большом количестве торговых операций, и отец Алексея Васильевича понял, что от стихов бывает и польза. | ||