Казакевич Эммануил Генрихович: различия между версиями

Строка 119: Строка 119:
Полтора года, проведённые в Глубокове, оказались интересными и плодотворными. Помимо работы над проектом, Казакевич много читал и общался с людьми, наслаждаясь отсутствием так называемой литературной среды, которая ему «порядком опротивела» в столице. Он помог сложиться литературно-художественному альманаху «Владимир», для которого придумал название, разработал концепцию, привлёк художников-оформителей и редактировал произведения местных начинающих писателей, делая это с присущим ему бережным, уважительным отношением к литературной индивидуальности неопытных авторов.
Полтора года, проведённые в Глубокове, оказались интересными и плодотворными. Помимо работы над проектом, Казакевич много читал и общался с людьми, наслаждаясь отсутствием так называемой литературной среды, которая ему «порядком опротивела» в столице. Он помог сложиться литературно-художественному альманаху «Владимир», для которого придумал название, разработал концепцию, привлёк художников-оформителей и редактировал произведения местных начинающих писателей, делая это с присущим ему бережным, уважительным отношением к литературной индивидуальности неопытных авторов.


Одним из важнейших этапов творческой жизни Казакевича стала редакторская работа в альманахе «Литературная Москва» в середине 1950-х годов. Альманах был создан в период хрущёвской оттепели по инициативе группы московских писателей с целью освободить (по возможности) литературу от жёсткого контроля партийно-государственного аппарата и представить читателю произведения авторов, которых ранее не издавали или издавали крайне мало. В редколлегию издания вошли М. Алигер, А. Бек, В. Каверин, К. Паустовский, В. Тендряков, а Казакевич был избран главным редактором. В альманахе были напечатаны произведения А. Ахматовой, Н. Заболоцкого, Ю. Олеши, Б. Пастернака, М. Цветаевой, Л. Чуковской и др. Оба сборника «Литературной Москвы» вышли в 1956 году. Некоторые напечатанные материалы (прежде всего рассказ А. Яшина «Рычаги») и объявление о публикации в третьем сборнике «Доктора Живаго» Б. Пастернака вызвали резко отрицательную реакцию со стороны официальной критики и литературных кругов, опиравшихся на идеологические службы ЦК КПСС. Альманах был закрыт.
Одним из важнейших этапов творческой жизни Казакевича стала редакторская работа в альманахе «Литературная Москва» в середине 1950-х годов. Альманах был создан в период хрущёвской оттепели по инициативе группы московских писателей с целью освободить (по возможности) литературу от жёсткого контроля партийно-государственного аппарата и представить читателю произведения авторов, которых ранее не издавали или издавали крайне мало. В редколлегию издания вошли М. Алигер, А. Бек, [[Каверин Вениамин Александрович|В. Каверин]], [[Паустовский Константин Георгиевич|К. Паустовский]], В. Тендряков, а Казакевич был избран главным редактором. В альманахе были напечатаны произведения А. Ахматовой, [[Заболоцкий Николай Алексеевич|Н. Заболоцкого]], [[Олеша Юрий Карлович|Ю. Олеши]], Б. Пастернака, М. Цветаевой, Л. Чуковской и др. Оба сборника «Литературной Москвы» вышли в 1956 году. Некоторые напечатанные материалы (прежде всего рассказ А. Яшина «Рычаги») и объявление о публикации в третьем сборнике «Доктора Живаго» Б. Пастернака вызвали резко отрицательную реакцию со стороны официальной критики и литературных кругов, опиравшихся на идеологические службы ЦК КПСС. Альманах был закрыт.


Одновременно с работой в «Литературной Москве» Казакевич вместе с известным литературоведом и критиком А. К. Тарасенковым помогал А. С. Эфрон, дочери Цветаевой, с публикацией первой посмертной книги поэта. Была достигнута договорённость с Гослитиздатом, что сборник включат в план выпуска 1957 года. Однако на решение печатать книгу сначала повлияло закрытие «Литературной Москвы», затем последовали претензии к составителю сборника. В итоге эта книга Цветаевой так и не увидела свет.
Одновременно с работой в «Литературной Москве» Казакевич вместе с известным литературоведом и критиком А. К. Тарасенковым помогал А. С. Эфрон, дочери Цветаевой, с публикацией первой посмертной книги поэта. Была достигнута договорённость с Гослитиздатом, что сборник включат в план выпуска 1957 года. Однако на решение печатать книгу сначала повлияло закрытие «Литературной Москвы», затем последовали претензии к составителю сборника. В итоге эта книга Цветаевой так и не увидела свет.


С середины 1950-х годов Казакевич неоднократно бывал в зарубежных странах. Совершил рабочие поездки в Венгрию, Данию, Италию, Норвегию, Польшу, Францию, Швецию. Эти поездки дали писателю богатый материал для будущих произведений. В 1962 году Казакевич посетил Флоренцию: в этом городе проходил конгресс Европейского сообщества писателей, посвященного взаимодействию литературы, кино, радио и телевидения. Казакевич принимал участие в работе этого форума вместе с А. Твардовским, В. Некрасовым, В. Пановой, Г. Чухраем и другими представителями советской культуры.
С середины 1950-х годов Казакевич неоднократно бывал в зарубежных странах. Совершил рабочие поездки в Венгрию, Данию, Италию, Норвегию, Польшу, Францию, Швецию. Эти поездки дали писателю богатый материал для будущих произведений. В 1962 году Казакевич посетил Флоренцию: в этом городе проходил конгресс Европейского сообщества писателей, посвященного взаимодействию литературы, кино, радио и телевидения. Казакевич принимал участие в работе этого форума вместе с А. Твардовским, В. Некрасовым, [[Панова Вера Фёдоровна|В. Пановой]], Г. Чухраем и другими представителями советской культуры.


Казакевич сказал своё слово и в литературе для детей: в 1959 году вышла из печати переведённая им на русский язык сказочная повесть К. Коллоди «Пиноккио» (с иллюстрациями В. Алфеевского). Это был не первый в России перевод известной сказки, но единственный близкий к оригиналу настолько, что его можно назвать практически полным эквивалентом итальянского текста. Казакевич понимал культурную ценность «Пиноккио» (в предисловии он сравнил популярность «Пиноккио» с «Дон Кихотом» М. Сервантеса и «Гулливером» Д. Свифта) и сделал всё, чтобы советские дети имели возможность знакомиться с мировой классикой по максимально адекватному оригинальному тексту.
Казакевич сказал своё слово и в литературе для детей: в 1959 году вышла из печати переведённая им на русский язык сказочная повесть [[Коллоди Карло|К. Коллоди]] «Пиноккио» (с иллюстрациями [[Алфеевский Валерий Сергеевич|В. Алфеевского]]). Это был не первый в России перевод известной сказки, но единственный близкий к оригиналу настолько, что его можно назвать практически полным эквивалентом итальянского текста. Казакевич понимал культурную ценность «Пиноккио» (в предисловии он сравнил популярность «Пиноккио» с «Дон Кихотом» М. Сервантеса и «Гулливером» Д. Свифта) и сделал всё, чтобы советские дети имели возможность знакомиться с мировой классикой по максимально адекватному оригинальному тексту.


Казакевич имел обыкновение писать одновременно две-три вещи. На его рабочем столе сменяли друг друга фрагменты, планы и почти законченные произведения. Таковы «Московская повесть» о судьбе семьи М. Цветаевой; «Автобиографические заметки»; начатая ещё до войны трагедия о Колумбе; наброски к пьесе о В. А. Моцарте; роман «Иностранная коллегия» об одесском большевистском подполье в 1919 году и многие другие материалы, которым не суждено было стать книгами. Остался незавершённым и роман-эпопея «Новая земля», и только несколько отрывков из него были опубликованы в прессе (в частности, в 1963 году в газете «Известия», в одном из февральских номеров).
Казакевич имел обыкновение писать одновременно две-три вещи. На его рабочем столе сменяли друг друга фрагменты, планы и почти законченные произведения. Таковы «Московская повесть» о судьбе семьи М. Цветаевой; «Автобиографические заметки»; начатая ещё до войны трагедия о Колумбе; наброски к пьесе о В. А. Моцарте; роман «Иностранная коллегия» об одесском большевистском подполье в 1919 году и многие другие материалы, которым не суждено было стать книгами. Остался незавершённым и роман-эпопея «Новая земля», и только несколько отрывков из него были опубликованы в прессе (в частности, в 1963 году в газете «Известия», в одном из февральских номеров).


Творчество Казакевича оставило глубокий след в русской советской литературе. Его военные повести и романы оказали существенное влияние на «лейтенантскую прозу», заложив основы, которые несколько позже развивали в своих произведениях такие яркие представители этого литературного направления, как В. Астафьев, Г. Бакланов, Ю. Бондарев, В. Быков, К. Воробьёв, В. Кондратьев и другие.
Творчество Казакевича оставило глубокий след в русской советской литературе. Его военные повести и романы оказали существенное влияние на «лейтенантскую прозу», заложив основы, которые несколько позже развивали в своих произведениях такие яркие представители этого литературного направления, как [[Астафьев Виктор Петрович|В. Астафьев]], Г. Бакланов, [[Бондарев Юрий Васильевич|Ю. Бондарев]], [[Быков Василь Владимирович|В. Быков]], [[Воробьёв Константин Дмитриевич|К. Воробьёв]], [[Кондратьев Вячеслав Леонидович|В. Кондратьев]] и другие.


Все основные произведения Казакевича экранизированы, а «Звезда» — дважды: в 1949 и 2002 годах. Художественный фильм «Двое в степи» был снят по его сценарию; вышел на экраны в 1963 году.
Все основные произведения Казакевича экранизированы, а «Звезда» — дважды: в 1949 и 2002 годах. Художественный фильм «Двое в степи» был снят по его сценарию; вышел на экраны в 1963 году.