46 371
правка
Огнёв Н: различия между версиями
→Огнёв Н. / Биография
Klimkin (обсуждение | вклад) |
Klimkin (обсуждение | вклад) |
||
| Строка 29: | Строка 29: | ||
Все пятеро старших братьев Розановых окончили частную мужскую гимназию Л. И. Поливанова; Михаил стал её учеником в 1896 году. Гимназия считалась одной из лучших в Москве. Среди учителей были преподаватели Императорского Московского университета Е. Н. Кедрин, П. П. Колосов, В. А. Фукс, И. В. Янчин и др. При обучении использовались написанные специально для гимназии и утверждённые Министерством народного просвещения учебники по логике, географии, геометрии, латинскому синтаксису. Л. И. Поливанов, замечательный филолог и страстный театрал, всячески поощрял гимназистов к проведению «изящного досуга». Ученика даже не наказывали за прогулы, если он вместо уроков посещал театр. Гимназический шекспировский кружок, созданный и руководимый Л. И. Поливановым, прославился на всю Москву, когда впервые в России поставил на русском языке пьесу великого барда. «Поливанову» охотно отдавали своих сыновей представители обеспеченной части московской интеллигенции, аристократы, богатые купцы и промышленники, однако, как вспоминал выпускник гимназии В. Я. Брюсов, «у Поливанова <…> я никогда не слыхал, чтобы кто-нибудь <…> хвастал своим происхождением». | Все пятеро старших братьев Розановых окончили частную мужскую гимназию Л. И. Поливанова; Михаил стал её учеником в 1896 году. Гимназия считалась одной из лучших в Москве. Среди учителей были преподаватели Императорского Московского университета Е. Н. Кедрин, П. П. Колосов, В. А. Фукс, И. В. Янчин и др. При обучении использовались написанные специально для гимназии и утверждённые Министерством народного просвещения учебники по логике, географии, геометрии, латинскому синтаксису. Л. И. Поливанов, замечательный филолог и страстный театрал, всячески поощрял гимназистов к проведению «изящного досуга». Ученика даже не наказывали за прогулы, если он вместо уроков посещал театр. Гимназический шекспировский кружок, созданный и руководимый Л. И. Поливановым, прославился на всю Москву, когда впервые в России поставил на русском языке пьесу великого барда. «Поливанову» охотно отдавали своих сыновей представители обеспеченной части московской интеллигенции, аристократы, богатые купцы и промышленники, однако, как вспоминал выпускник гимназии В. Я. Брюсов, «у Поливанова <…> я никогда не слыхал, чтобы кто-нибудь <…> хвастал своим происхождением». | ||
Тем не менее, у Михаила и его братьев были сложные отношения с одноклассниками. Одна из причин — «демократический» внешний вид мальчиков. Поливановцы носили не принятую в подобных учебных заведениях форму, а обычные пальто, мягкие шляпы и чёрные куртки с ременным поясом без бляхи. А Михаил, выходя после уроков из гимназии, обязательно заправлял чёрные брюки в рыжие голенища сапог и расстегивал куртку, чтобы видна была цветная косоворотка. За это его однажды назвали «мужиком». Один из братьев Розановых, второклассник, бросился на обидчика с кулаками. Как писал много позже С. Розанов, родной брат Михаила, педагог и автор знаменитых «Приключений Травки», Миша действия защитника не одобрил: | Тем не менее, у Михаила и его братьев были сложные отношения с одноклассниками. Одна из причин — «демократический» внешний вид мальчиков. Поливановцы носили не принятую в подобных учебных заведениях форму, а обычные пальто, мягкие шляпы и чёрные куртки с ременным поясом без бляхи. А Михаил, выходя после уроков из гимназии, обязательно заправлял чёрные брюки в рыжие голенища сапог и расстегивал куртку, чтобы видна была цветная косоворотка. За это его однажды назвали «мужиком». Один из братьев Розановых, второклассник, бросился на обидчика с кулаками. Как писал много позже [[Розанов Сергей Григорьевич|С. Розанов]], родной брат Михаила, педагог и автор знаменитых «Приключений Травки», Миша действия защитника не одобрил: | ||
{{цитата|автор=Огнёв Н.|Дать оскорбителю в морду всегда полезно, но в этом случае для драки не было никаких причин. Что такое “мужик”? Мужик — это крестьянин. А крестьянин — это то же или почти то же, что рабочий. Скажи, пожалуйста, мог бы ты обидеться, если бы меня или тебя назвали рабочим?}} | |||
В начале 1900-х годов М. Розанов определился с политическими взглядами и — впервые опубликовал своё литературное произведение в официальной печати. | В начале 1900-х годов М. Розанов определился с политическими взглядами и — впервые опубликовал своё литературное произведение в официальной печати. | ||
| Строка 92: | Строка 96: | ||
Одной из причин неудач в сочинительстве была чрезмерная загруженность Н. Огнёва в других областях. | Одной из причин неудач в сочинительстве была чрезмерная загруженность Н. Огнёва в других областях. | ||
Н. Огнёв всегда очень много занимался организацией литературной жизни в самых разных её проявлениях, тем более что он, при всей своей интеллигентности и скромности, не был кабинетным человеком и не стоял в стороне от общественной работы и литературной борьбы. Так, он вступил в литературную группу «Перевал» (1923–1932) при журнале «Красная новь» и даже подписал в числе шестидесяти писателей Декларацию группы, опубликованную в 1927 году. «Перевальцы» признавали роль «социального заказа», однако отстаивали право писателя на «выбор темы по своему усмотрению», защищали «искренность творчества» (даже если это противоречит партийной дисциплине) и «моцартианство» (под которым понималось творчество по вдохновению), а также считали необходимым разрабатывать и развивать принципы «нового гуманизма». Вместе с Н. Огнёвым членами «Перевала» были М. Пришвин, Д. Алтаузен, Н. Дементьев, Э. Багрицкий, А. Платонов, М. Светлов и другие прозаики, поэты, критики. | Н. Огнёв всегда очень много занимался организацией литературной жизни в самых разных её проявлениях, тем более что он, при всей своей интеллигентности и скромности, не был кабинетным человеком и не стоял в стороне от общественной работы и литературной борьбы. Так, он вступил в литературную группу «Перевал» (1923–1932) при журнале «Красная новь» и даже подписал в числе шестидесяти писателей Декларацию группы, опубликованную в 1927 году. «Перевальцы» признавали роль «социального заказа», однако отстаивали право писателя на «выбор темы по своему усмотрению», защищали «искренность творчества» (даже если это противоречит партийной дисциплине) и «моцартианство» (под которым понималось творчество по вдохновению), а также считали необходимым разрабатывать и развивать принципы «нового гуманизма». Вместе с Н. Огнёвым членами «Перевала» были М. Пришвин, [[Алтаузен Джек Моисеевич|Д. Алтаузен]], Н. Дементьев, [[Багрицкий Эдуард Георгиевич|Э. Багрицкий]], А. Платонов, М. Светлов и другие прозаики, поэты, критики. | ||
Н. Огнёв активно участвовал в работе Союза писателей; читал и рецензировал рукописи, присланные в издательства и редакции журналов; вёл отдел молодых писателей в журнале «Октябрь» и руководил творческими семинарами в Литературном институте имени А. М. Горького; выезжал с писательскими бригадами и в одиночку в детские оздоровительные лагеря и санатории для встреч с детьми; разрабатывал и подавал в виде письменных предложений идеи, связанные с перестройкой работы писательского союза. | Н. Огнёв активно участвовал в работе Союза писателей; читал и рецензировал рукописи, присланные в издательства и редакции журналов; вёл отдел молодых писателей в журнале «Октябрь» и руководил творческими семинарами в Литературном институте имени А. М. Горького; выезжал с писательскими бригадами и в одиночку в детские оздоровительные лагеря и санатории для встреч с детьми; разрабатывал и подавал в виде письменных предложений идеи, связанные с перестройкой работы писательского союза. | ||
| Строка 100: | Строка 104: | ||
Имя Н. Огнёва забылось неожиданно быстро. Причин было несколько. В 1932 году в СССР закрыли эксперимент по внедрению Дальтон-плана, в школу вернулись обычные уроки с чётким расписанием и постоянной группой учащихся (классом). Суровая проза 1930-х годов отменила задор и пролетарский пафос 1920-х. Критики отказывались понимать профессионально изощрённый сказ Н. Огнёва (один из любимейших приемов писателя — эллипс, пропуск во фразе легко угадываемого слова), подозревая в нём интеллектуальный камуфляж, прикрывающий что-то странное или даже сомнительное. А вскоре Великая Отечественная война значительно изменила культурный ландшафт страны. | Имя Н. Огнёва забылось неожиданно быстро. Причин было несколько. В 1932 году в СССР закрыли эксперимент по внедрению Дальтон-плана, в школу вернулись обычные уроки с чётким расписанием и постоянной группой учащихся (классом). Суровая проза 1930-х годов отменила задор и пролетарский пафос 1920-х. Критики отказывались понимать профессионально изощрённый сказ Н. Огнёва (один из любимейших приемов писателя — эллипс, пропуск во фразе легко угадываемого слова), подозревая в нём интеллектуальный камуфляж, прикрывающий что-то странное или даже сомнительное. А вскоре Великая Отечественная война значительно изменила культурный ландшафт страны. | ||
Переиздания сочинений Н. Огнёва началось в середине 1960-х. Коснулось это в первую очередь «Дневника Кости Рябцева»: книга появилась в 1966 году в издательстве «Художественная литература». Поспособствовали этому оттепель с её обострённым вниманием к личности человека и попытками анализа предыдущего периода в истории страны, а также очередная школьная реформа: в 1960-х годах в советских школах появилась так называемая кабинетная система, которая предусматривала, что учащиеся переходят из одного предметного класса в другой. Эта система — явная наследница лабораторий Дальтон-плана. Вторая волна интереса к «Дневнику…» пришла в 1980-х годах, когда снова стали актуальны вопросы школьного и студенческого самоуправления, принципы педагогики сотрудничества. «Дневник…» читали и старшеклассники, и студенты, и преподаватели. Повесть неоднократно выходила как в составе сборников (1988), так и отдельной книгой (1989). В 2013 году московский «Теревинф» издал «Дневник…» с иллюстрациями современного художника А. Амировой, сопроводив текст ценными историко-культурными комментариями. | Переиздания сочинений Н. Огнёва началось в середине 1960-х. Коснулось это в первую очередь «Дневника Кости Рябцева»: книга появилась в 1966 году в издательстве «Художественная литература». Поспособствовали этому оттепель с её обострённым вниманием к личности человека и попытками анализа предыдущего периода в истории страны, а также очередная школьная реформа: в 1960-х годах в советских школах появилась так называемая кабинетная система, которая предусматривала, что учащиеся переходят из одного предметного класса в другой. Эта система — явная наследница лабораторий Дальтон-плана. Вторая волна интереса к «Дневнику…» пришла в 1980-х годах, когда снова стали актуальны вопросы школьного и студенческого самоуправления, принципы педагогики сотрудничества. «Дневник…» читали и старшеклассники, и студенты, и преподаватели. Повесть неоднократно выходила как в составе сборников (1988), так и отдельной книгой (1989). В 2013 году московский [[Теревинф (издательство)|«Теревинф»]] издал «Дневник…» с иллюстрациями современного художника А. Амировой, сопроводив текст ценными историко-культурными комментариями. | ||
Ещё одно произведение Н. Огнёва вернулось к читателю после десятилетий забвения. Это фантастико-приключенческий роман-буриме «Большие пожары» (2009), точнее — глава «Павлиньи крики». Среди других создателей романа были Александр Грин, Михаил Зощенко, Алексей Свирский, Вениамин Каверин. | Ещё одно произведение Н. Огнёва вернулось к читателю после десятилетий забвения. Это фантастико-приключенческий роман-буриме «Большие пожары» (2009), точнее — глава «Павлиньи крики». Среди других создателей романа были Грин [[Александр Степанович|Александр Грин]], [[Зощенко Михаил Михайлович|Михаил Зощенко]], [[Свирский Алексей Иванович|Алексей Свирский]], [[Каверин Вениамин Александрович|Вениамин Каверин]]. | ||
По мотивам самых известных произведений Н. Огнёва — «Дневник Кости Рябцева» и «Исход Никпетожа» — на киностудии «Беларусьфильм» были сняты телевизионные художественные фильмы «Наше призвание» (1981; премьера — 1984) и «Я — вожатый форпоста» (1986). | По мотивам самых известных произведений Н. Огнёва — «Дневник Кости Рябцева» и «Исход Никпетожа» — на киностудии «Беларусьфильм» были сняты телевизионные художественные фильмы «Наше призвание» (1981; премьера — 1984) и «Я — вожатый форпоста» (1986). | ||