47 275
правок
Райт-Ковалёва Рита: различия между версиями
→Рита Райт-Ковалёва / Биография
Klimkin (обсуждение | вклад) |
Klimkin (обсуждение | вклад) |
||
| Строка 40: | Строка 40: | ||
В 1920 году Рита Райт перевелась на медицинский факультет Второго Московского государственного университета (ныне Московский педагогический государственный университет) и переехала в Москву. Одновременно она стала посещать лекции в учебном заведении, основанном в 1921 году Брюсовым для подготовки писателей, переводчиков и литературных критиков (с 1924 года Высший литературно-художественный институт им. В. Я. Брюсова). | В 1920 году Рита Райт перевелась на медицинский факультет Второго Московского государственного университета (ныне Московский педагогический государственный университет) и переехала в Москву. Одновременно она стала посещать лекции в учебном заведении, основанном в 1921 году Брюсовым для подготовки писателей, переводчиков и литературных критиков (с 1924 года Высший литературно-художественный институт им. В. Я. Брюсова). | ||
Вскоре состоялась встреча с Владимиром Маяковским: Рита принесла ему переводы его стихов на немецкий. При разговоре присутствовала Лиля Брик, которая помогла их оценить. Когда выяснилось, что Рита знает ещё английский и французский, ей предложили перевести подписи к плакатам «Окон РОСТА» для иностранных делегатов II конгресса Коминтерна. Задача оказалась удачной: тексты одобрили, а сама переводчица неожиданно для себя получила гонорар. Позже она писала: | Вскоре состоялась встреча с Владимиром Маяковским: Рита принесла ему переводы его стихов на немецкий. При разговоре присутствовала Лиля Брик, которая помогла их оценить. Когда выяснилось, что Рита знает ещё английский и французский, ей предложили перевести подписи к плакатам «Окон РОСТА» для иностранных делегатов II конгресса Коминтерна. Задача оказалась удачной: тексты одобрили, а сама переводчица неожиданно для себя получила гонорар. Позже она писала: | ||
{{цитата|автор=Рита Райт-Ковалёва|Для меня это было огромной неожиданностью… Такое удовольствие — и вдруг мне ещё дадут за него деньги!}} | |||
Вдобавок к прочему, Лиля Брик поручила Рите непрерывное сопровождение поэта и тщательное документирование его речей и поступков. Впоследствии переводчица использовала собранные материалы в своих воспоминаниях. | Вдобавок к прочему, Лиля Брик поручила Рите непрерывное сопровождение поэта и тщательное документирование его речей и поступков. Впоследствии переводчица использовала собранные материалы в своих воспоминаниях. | ||
| Строка 69: | Строка 73: | ||
После тяжёлого ранения в 1944 году Н. П. Ковалёв продолжил службу в Москве. Рита Райт-Ковалёва вновь погрузилась в работу над своими воспоминаниями о Владимире Маяковском, первые страницы которых уже увидели свет перед началом войны. Впоследствии она также написала воспоминания о встречах с Велимиром Хлебниковым, Борисом Пастернаком и Анной Ахматовой. | После тяжёлого ранения в 1944 году Н. П. Ковалёв продолжил службу в Москве. Рита Райт-Ковалёва вновь погрузилась в работу над своими воспоминаниями о Владимире Маяковском, первые страницы которых уже увидели свет перед началом войны. Впоследствии она также написала воспоминания о встречах с Велимиром Хлебниковым, Борисом Пастернаком и Анной Ахматовой. | ||
В этот период особое место заняло сотрудничество с С. Я. Маршаком. Формально она числилась его литературным секретарём, но фактически выполняла куда более активную роль. Она вела записи его разговоров, разбирала черновики, следила за вариантами строк и формулировок. Но главное — не боялась вмешиваться. Сама Райт-Ковалёва описывала свою задачу с иронией: | В этот период особое место заняло сотрудничество с С. Я. Маршаком. Формально она числилась его литературным секретарём, но фактически выполняла куда более активную роль. Она вела записи его разговоров, разбирала черновики, следила за вариантами строк и формулировок. Но главное — не боялась вмешиваться. Сама Райт-Ковалёва описывала свою задачу с иронией: | ||
{{цитата|автор=Рита Райт-Ковалёва|Моё дело было — «придираться», и я это делала весьма добросовестно, хотя должна оговориться, что чаще всего придираться было не к чему, разве только помочь выбрать окончательный вариант.}} | |||
Её стремление к безупречности в работе было принципиальным. Она не допускала неточностей, отвергала всякую приблизительность и добивалась, чтобы каждое слово в фразе звучало безупречно, обретая собственную силу. Похоже, именно это качество, а не простое исполнение, ценил Маршак — внимательность к мельчайшим деталям. Их совместная работа продолжалась до самой смерти Самуила Яковлевича в 1964 году. За эти годы она также выработала свой собственный, неповторимый стиль работы с текстом. В её переводах отчётливо прослеживается та же жёсткая требовательность: никаких компромиссов с точностью, никакого «как-нибудь». Каждое слово должно было занимать своё единственно верное место. | Её стремление к безупречности в работе было принципиальным. Она не допускала неточностей, отвергала всякую приблизительность и добивалась, чтобы каждое слово в фразе звучало безупречно, обретая собственную силу. Похоже, именно это качество, а не простое исполнение, ценил Маршак — внимательность к мельчайшим деталям. Их совместная работа продолжалась до самой смерти Самуила Яковлевича в 1964 году. За эти годы она также выработала свой собственный, неповторимый стиль работы с текстом. В её переводах отчётливо прослеживается та же жёсткая требовательность: никаких компромиссов с точностью, никакого «как-нибудь». Каждое слово должно было занимать своё единственно верное место. | ||
| Строка 85: | Строка 93: | ||
Такие решения неизбежно означали отход от прямых переводческих соответствий. Этот подход вызвал разную реакцию. Одни критиковали перевод за вольность, другие считали его единственно возможным способом сохранить характер повествования. Ситуация усложнялась ещё и цензурными ограничениями. Некоторые выражения приходилось смягчать, а часть лексики заменять более нейтральной. Тем не менее перевод получился убедительным: текст звучал естественно, и именно эта версия романа закрепилась в читательской памяти. Несмотря на последующие попытки пересмотра, именно этот перевод для многих остался единственно правильным. | Такие решения неизбежно означали отход от прямых переводческих соответствий. Этот подход вызвал разную реакцию. Одни критиковали перевод за вольность, другие считали его единственно возможным способом сохранить характер повествования. Ситуация усложнялась ещё и цензурными ограничениями. Некоторые выражения приходилось смягчать, а часть лексики заменять более нейтральной. Тем не менее перевод получился убедительным: текст звучал естественно, и именно эта версия романа закрепилась в читательской памяти. Несмотря на последующие попытки пересмотра, именно этот перевод для многих остался единственно правильным. | ||
Сама Рита Яковлевна объясняла свою позицию предельно ясно: | Сама Рита Яковлевна объясняла свою позицию предельно ясно: | ||
{{цитата|автор=Рита Райт-Ковалёва|Вы ведь не слова переводите — вы переводите то, что хотел сказать писатель!}} | |||
Схожие трудности сопровождали и работу над «Дневником Анны Франк». Издание 1960 года, выполненное по инициативе Ильи Эренбурга, выходило в условиях строгого идеологического контроля. В тексте сглаживались личные и интимные фрагменты, а еврейская тема, вопреки содержанию книги, не должна была выдвигаться на первый план. Вопреки распространённому заблуждению, утверждение о том, что Р. Райт-Ковалёва специально для этого перевода освоила голландский язык, не соответствует фактам: перевод осуществлялся не с голландского оригинала, а с немецкой версии. Она уже подверглась редактуре и цензурным правкам. Несмотря на эти ограничения, переводчица сумела сохранить целостность повествования, и книга вызвала у читателей большой интерес. В Советском Союзе «Дневник Анны Франк» был издан лишь один раз — именно в её переводе. | Схожие трудности сопровождали и работу над «Дневником Анны Франк». Издание 1960 года, выполненное по инициативе Ильи Эренбурга, выходило в условиях строгого идеологического контроля. В тексте сглаживались личные и интимные фрагменты, а еврейская тема, вопреки содержанию книги, не должна была выдвигаться на первый план. Вопреки распространённому заблуждению, утверждение о том, что Р. Райт-Ковалёва специально для этого перевода освоила голландский язык, не соответствует фактам: перевод осуществлялся не с голландского оригинала, а с немецкой версии. Она уже подверглась редактуре и цензурным правкам. Несмотря на эти ограничения, переводчица сумела сохранить целостность повествования, и книга вызвала у читателей большой интерес. В Советском Союзе «Дневник Анны Франк» был издан лишь один раз — именно в её переводе. | ||