Казакевич Эммануил Генрихович: различия между версиями

В военные годы Казакевич как писатель бездействовал: не хватало ни времени, ни душевного спокойствия. Но главное: новое содержание, которым полнилась душа, должно было отстояться, прежде чем обрести воплощение в художественном слове. Встретившись ещё во время войны со штатными военными литераторами-газетчиками, Казакевич написал одному из своих друзей: «Я начал подозревать, что мне, молчаливому поэту, непишущему писателю лучше, чем им. Что-то накапливается в сердце, не разбрызгивается понапрасну в поневоле пустых, ибо незрелых словах». В письмах к жене он был более оптимистичен: «Как губка впитываю я в себя всё, что вижу и слышу, и настанет такой день, — верю, что он настанет, когда всё это выльется в большую книгу». Из этого опыта возникли все основные тексты Казакевича.