46 876
правок
Кольцов Алексей Васильевич: различия между версиями
→Памятники, музеи
Klimkin (обсуждение | вклад) (Новая страница: «{{Шаблон:Писатель2 |ФИО = Алексей Кольцов |Портрет = Aleksej-Vasilevich-Kolcov…») |
Klimkin (обсуждение | вклад) |
||
| (не показано 16 промежуточных версий 2 участников) | |||
| Строка 3: | Строка 3: | ||
|Портрет = Aleksej-Vasilevich-Kolcov.jpg | |Портрет = Aleksej-Vasilevich-Kolcov.jpg | ||
|Описание портрета = Алексей Кольцов | |Описание портрета = Алексей Кольцов | ||
|Имя при рождении = | |Имя при рождении = Алексей Кольцов | ||
|Псевдоним(ы) = | |Псевдоним(ы) = | ||
|Дата рождения = 15 [3] октября 1809 года | |Дата рождения = 15 [3] октября 1809 года | ||
| Строка 32: | Строка 32: | ||
Отец поэта умел только читать и писать, а мать не знала грамоты. Старшая сестра Кольцова, Мария, и младшие сестры — Анна, Александра и Анисья, прошли курс начальной школы. Во многих купеческих и мещанских семьях того времени это считалось не только достаточным, но и очень хорошим образованием для девочек. В сыне Василий Кольцов видел продолжателя семейного дела и решил учить его несколько более основательно. Система среднего образования тогда была трехступенчатой: сперва надлежало окончить приходское училище (начальную школу), после этого поступить в двухклассное уездное училище, где уже преподавали значительное число предметов, в том числе латинский и немецкий языки. Завершать школьное обучение полагалось в четырехклассной гимназии. Алексей Кольцов получил начальное образование дома — он постигал азы науки при помощи приходившего к нему учителя-семинариста. Затем в возрасте десяти лет будущий поэт был принят не в приходское, а сразу в уездное училище. | Отец поэта умел только читать и писать, а мать не знала грамоты. Старшая сестра Кольцова, Мария, и младшие сестры — Анна, Александра и Анисья, прошли курс начальной школы. Во многих купеческих и мещанских семьях того времени это считалось не только достаточным, но и очень хорошим образованием для девочек. В сыне Василий Кольцов видел продолжателя семейного дела и решил учить его несколько более основательно. Система среднего образования тогда была трехступенчатой: сперва надлежало окончить приходское училище (начальную школу), после этого поступить в двухклассное уездное училище, где уже преподавали значительное число предметов, в том числе латинский и немецкий языки. Завершать школьное обучение полагалось в четырехклассной гимназии. Алексей Кольцов получил начальное образование дома — он постигал азы науки при помощи приходившего к нему учителя-семинариста. Затем в возрасте десяти лет будущий поэт был принят не в приходское, а сразу в уездное училище. | ||
В течение первого учебного года Кольцов получал отличные оценки. Однако во втором классе он почти не появлялся на занятиях, а потом прекратил обучение. В ведомости отмечено, что Кольцов пропустил девяносто три дня из тех четырех месяцев, в течение которых он числился среди учащихся. Возможно, отец начал приучать Алексея к торговым делам, и ту осень будущий поэт провел, сопровождая Василия Петровича в его поездках. Не исключено и то, что именно тогда он пережил свою длительную болезнь. Как бы то ни было, Кольцову пришлось «уволиться» из училища. На этом для него закончилось школьное обучение и началась пора самообразования: всю жизнь Алексей Васильевич стремился приобрести новые знания и всю жизнь, по мере сил и времени, продолжал учиться. Однако поскольку Кольцов не посещал начальную школу, где к нему, вероятно, относились бы более взыскательно, чем при домашнем обучении, а затем провел в училище только год, его отношение к правописанию навсегда осталось довольно свободным. Когда он уже печатался в столичных журналах, его тексты не обходились без нескольких орфографических поправок. | В течение первого учебного года Алексей Кольцов получал отличные оценки. Однако во втором классе он почти не появлялся на занятиях, а потом прекратил обучение. В ведомости отмечено, что Кольцов пропустил девяносто три дня из тех четырех месяцев, в течение которых он числился среди учащихся. Возможно, отец начал приучать Алексея к торговым делам, и ту осень будущий поэт провел, сопровождая Василия Петровича в его поездках. Не исключено и то, что именно тогда он пережил свою длительную болезнь. Как бы то ни было, Кольцову пришлось «уволиться» из училища. На этом для него закончилось школьное обучение и началась пора самообразования: всю жизнь Алексей Васильевич стремился приобрести новые знания и всю жизнь, по мере сил и времени, продолжал учиться. Однако поскольку Кольцов не посещал начальную школу, где к нему, вероятно, относились бы более взыскательно, чем при домашнем обучении, а затем провел в училище только год, его отношение к правописанию навсегда осталось довольно свободным. Когда он уже печатался в столичных журналах, его тексты не обходились без нескольких орфографических поправок. | ||
<center><gallery perrow="" widths="180" heights="180" caption="Алексей Кольцов"> | |||
Файл:Kolcov (3).jpg|Василий Петрович Кольцов | |||
Файл:Kolcov (4).jpg|Прасковья Ивановна Кольцова | |||
Файл:Kolcov (5).jpg|Алексей Васильевич Кольцов | |||
Файл:Kolcov (1).jpg|Алексей Васильевич Кольцов и его стихотворения, 1896 | |||
Файл:Kolcov (2).jpg|Полное собрание стихотворений и писем А.В. Кольцова, 1906 | |||
</gallery></center> | |||
После знакомства со стихами Дмитриева поэзия показалась Алексею удивительно сильным и верным средством выражения своих мыслей и чувств. На какое-то время он совершенно забыл о существовании прозы и интересовался только творчеством поэтов: Ломоносова, Богдановича, Державина, Пушкина, Жуковского. К этому периоду относится начало поэтических опытов Кольцова. Самые первые стихи пришли к нему внезапно, в ночной степи, под темным небом с яркими звездами. Содержание этих стихов осталось неизвестным. Больше сведений сохранилось о ранней драме «Три видения» (считается утраченной). Сюжетом для нее послужил рассказ одного из приятелей Алексея. Этот приятель увидел во сне очень красивую девушку, которая сообщила, что он должен жениться на ней. Во втором сне она явилась в образе женщины средних лет, а в третий раз предстала старухой, грозившей карой «за ослушание». Необычные сны юный Кольцов счел вполне подходящей темой для романтической пьесы. Алексей сочинил ее под влиянием стихотворения И. И. Дмитриева «Ермак», которая произвела на него сильное впечатление. | |||
С одиннадцати лет Алексей Кольцов стал помощником отца и часто бывал в степи, в лесу, в деревне. Приезжая в Воронеж, он общался с бывшим одноклассником по училищу, сыном купца Варгина. Оба увлекались чтением книг. Сначала Алексею нравились популярные среди «низших сословий» лубочные повести о Бове Королевиче и Еруслане Лазаревиче, на которые он тратил все карманные деньги, полученные от отца. Вскоре пришла пора более серьезной литературы: в библиотеке Варгина были произведения М. М. Хераскова и Ж. де Лафонтена. Познакомившись с ними, Алексей стремился и впредь читать подобные вещи. Время от времени он сочинял увлекательные истории, но не решался записывать их (уже будучи признанным поэтом, Кольцов утверждал, что лишен каких-либо способностей к тому, чтобы стать прозаиком или публицистом). В 1824 году его школьный друг Варгин умер. Алексей тяжело пережил эту утрату — свое первое большое горе. Варгин завещал ему около семидесяти книг. Они стали основой библиотеки поэта, которую он неустанно пополнял. | |||
В 1825 году Алексей Кольцов приобрел на рынке сборник стихов Ивана Дмитриева. Кольцов тогда не подозревал о существовании поэзии, однако знал много песен. Сначала он не читал, а пел стихи, помещенные в этом сборнике. Многие стихотворения Дмитриева получили распространение в качестве романсов, которые к 1820-м годам имели большую популярность в среде мещанства и незначительных чиновников. Весьма вероятно, что эти романсы были знакомы Кольцову до покупки книги Дмитриева. Когда Алексей понял свою ошибку, он уже привык напевать стихи. Впоследствии поэт не сумел окончательно избавиться от этой привычки и декламировал свои стихотворения сильно нараспев. Кольцов навсегда почувствовал тесную связь между поэзией и музыкой, и в этом одна из причин того, что многие его стихи очень мелодичны. | |||
После знакомства со стихами Дмитриева поэзия показалась Алексею удивительно сильным и верным средством выражения своих мыслей и чувств. На какое-то время он совершенно забыл о существовании прозы и интересовался только творчеством поэтов: Ломоносова, Богдановича, Державина, Пушкина, [[Жуковский Василий Андреевич|Жуковского]]. К этому периоду относится начало поэтических опытов Кольцова. Самые первые стихи пришли к нему внезапно, в ночной степи, под темным небом с яркими звездами. Содержание этих стихов осталось неизвестным. Больше сведений сохранилось о ранней драме «Три видения» (считается утраченной). Сюжетом для нее послужил рассказ одного из приятелей Алексея. Этот приятель увидел во сне очень красивую девушку, которая сообщила, что он должен жениться на ней. Во втором сне она явилась в образе женщины средних лет, а в третий раз предстала старухой, грозившей карой «за ослушание». Необычные сны юный Кольцов счел вполне подходящей темой для романтической пьесы. Алексей сочинил ее под влиянием стихотворения И. И. Дмитриева «Ермак», которая произвела на него сильное впечатление. | |||
«Три видения» и еще несколько стихотворений Кольцов принес воронежскому книготорговцу Кашкину, сын которого, Николай, много лет спустя стал известным музыковедом, композитором и литератором. Книжная лавка Дмитрия Антоновича Кашкина была единственным, кроме рынка, местом в городе, где любители чтения могли приобрести книги. Также она являлась чем-то вроде литературного клуба и библиотеки (первая общедоступная городская библиотека Воронежа открылась только через сорок лет). Алексей Кольцов постоянно бывал в лавке Кашкина, где удивлял других книголюбов несоответствием между своим старым овчинным полушубком, рабочей одеждой прасола, и теми произведениями, которые привлекали его внимание. | «Три видения» и еще несколько стихотворений Кольцов принес воронежскому книготорговцу Кашкину, сын которого, Николай, много лет спустя стал известным музыковедом, композитором и литератором. Книжная лавка Дмитрия Антоновича Кашкина была единственным, кроме рынка, местом в городе, где любители чтения могли приобрести книги. Также она являлась чем-то вроде литературного клуба и библиотеки (первая общедоступная городская библиотека Воронежа открылась только через сорок лет). Алексей Кольцов постоянно бывал в лавке Кашкина, где удивлял других книголюбов несоответствием между своим старым овчинным полушубком, рабочей одеждой прасола, и теми произведениями, которые привлекали его внимание. | ||
| Строка 48: | Строка 58: | ||
Общение с Серебрянским и Вельяминовым пробудило в начинающем поэте интерес к философии. Он, в свою очередь, привел к тому, что важное место в творчестве А. В. Кольцова занимают так называемые «думы» — элегии-размышления о жизни и смерти, об устройстве мира, бесконечности Вселенной, предназначении людей искусства и человечества в целом. Заголовок или подзаголовок «Дума» встречается у Кольцова, начиная с 1833 года, но и до этого он придавал своим рассуждениям стихотворную форму: таковы «Ответ на вопрос моей жизни», «Плач», «Разуверение», «Что значу я?», «Земное счастие» (все 1829-1830). «Думы» — серьезный этап на пути превращения Кольцова из прилежного стихотворца, заботящегося главным образом о приятности слога своих произведений, в большого поэта, в стихах которого видны жизнь и душа их автора. | Общение с Серебрянским и Вельяминовым пробудило в начинающем поэте интерес к философии. Он, в свою очередь, привел к тому, что важное место в творчестве А. В. Кольцова занимают так называемые «думы» — элегии-размышления о жизни и смерти, об устройстве мира, бесконечности Вселенной, предназначении людей искусства и человечества в целом. Заголовок или подзаголовок «Дума» встречается у Кольцова, начиная с 1833 года, но и до этого он придавал своим рассуждениям стихотворную форму: таковы «Ответ на вопрос моей жизни», «Плач», «Разуверение», «Что значу я?», «Земное счастие» (все 1829-1830). «Думы» — серьезный этап на пути превращения Кольцова из прилежного стихотворца, заботящегося главным образом о приятности слога своих произведений, в большого поэта, в стихах которого видны жизнь и душа их автора. | ||
Вершиной творчества Кольцова стали его «русские песни». К началу 1830-х годов в российской поэзии было немало примеров более или менее удачных стилизаций в духе народного творчества. «Песни» Кольцова некоторое время тоже воспринимались как стилизации, однако на самом деле поэт создал принципиально иное направление. В этом ему помимо таланта помогла среда, в которой он вырос. В стилизациях поэтов-дворян «народность» сводилась к употреблению просторечий и иногда к использованию размера народной поэзии. Для представителя народа язык русских песен был родным, а не заимствованным. Поэтому Кольцов, носитель этого языка, обращался с ним намного увереннее и свободнее. В результате он, осваивая очередной стихотворный жанр и пытаясь создать стилизованные «народные песни», стал основателем новой фольклорной и литературной традиции. Его песням присущи одновременно яркая образность речи и мысли, богатая лексика, стройный сюжет и выдержанный размер. На это обратил внимание первый исследователь творчества Кольцова В. Г. Белинский. Он отметил, что в настоящей народной песне нечасто сохраняется гармоничное соотношение формы и содержания: в ряде случаев наблюдается увлечение какой-либо одной из этих сторон. Таким образом, Кольцов вместо подражания народным песням или простого использования каких-либо их элементов «сконцентрировал» в своих песнях все лучшие черты народного творчества, поднял его на новую ступень. | Вершиной творчества Кольцова стали его «русские песни». К началу 1830-х годов в российской поэзии было немало примеров более или менее удачных стилизаций в духе народного творчества. «Песни» Кольцова некоторое время тоже воспринимались как стилизации, однако на самом деле поэт создал принципиально иное направление. В этом ему помимо таланта помогла среда, в которой он вырос. В стилизациях поэтов-дворян «народность» сводилась к употреблению просторечий и иногда к использованию размера народной поэзии. Для представителя народа язык русских песен был родным, а не заимствованным. Поэтому Кольцов, носитель этого языка, обращался с ним намного увереннее и свободнее. В результате он, осваивая очередной стихотворный жанр и пытаясь создать стилизованные «народные песни», стал основателем новой фольклорной и литературной традиции. Его песням присущи одновременно яркая образность речи и мысли, богатая лексика, стройный сюжет и выдержанный размер. На это обратил внимание первый исследователь творчества Кольцова [[Белинский Виссарион Григорьевич|В. Г. Белинский]]. Он отметил, что в настоящей народной песне нечасто сохраняется гармоничное соотношение формы и содержания: в ряде случаев наблюдается увлечение какой-либо одной из этих сторон. Таким образом, Кольцов вместо подражания народным песням или простого использования каких-либо их элементов «сконцентрировал» в своих песнях все лучшие черты народного творчества, поднял его на новую ступень. | ||
Новаторство Кольцова проявилось и в том, что в качестве лирического героя в русскую литературу впервые вошел крестьянин, причем часто это крестьянин-бедняк или батрак. Темы песен Кольцова — печали и радости, труд и отдых, раздумья и мечты такого крестьянина — тоже были новыми для отечественной словесности. Поскольку поэт взял из фольклора все лучшее, крестьяне в его песнях рассудительны, решительны, трудолюбивы, наблюдательны и сострадательны. Их радость светла, а печаль достойна и мужественна. Они понимают, что их благополучие зависит от природных явлений, но не считают природу враждебной силой, а ощущают себя ее частью. При этом песням Кольцова не свойственна идеализация действительности. Его крестьяне — живые характеры, и в их реальности есть, по выражению Белинского, «и лапти, и рваные кафтаны, и всклокоченные бороды, и старые онучи». Кольцов стал первым из русских поэтов, в стихах которого вполне отразились социальные проблемы, классовые противоречия, нищета и несправедливость. Описание природы у Кольцова, в отличие от многих более ранних авторов, также не является условно-идиллическим. Поэт рассказывал о конкретной местности — своем родном степном крае. Даже в тех его песнях, где не упоминается степь, чувствуются ее простор, ее звуки, запахи ее трав. | Новаторство Кольцова проявилось и в том, что в качестве лирического героя в русскую литературу впервые вошел крестьянин, причем часто это крестьянин-бедняк или батрак. Темы песен Кольцова — печали и радости, труд и отдых, раздумья и мечты такого крестьянина — тоже были новыми для отечественной словесности. Поскольку поэт взял из фольклора все лучшее, крестьяне в его песнях рассудительны, решительны, трудолюбивы, наблюдательны и сострадательны. Их радость светла, а печаль достойна и мужественна. Они понимают, что их благополучие зависит от природных явлений, но не считают природу враждебной силой, а ощущают себя ее частью. При этом песням Кольцова не свойственна идеализация действительности. Его крестьяне — живые характеры, и в их реальности есть, по выражению Белинского, «и лапти, и рваные кафтаны, и всклокоченные бороды, и старые онучи». Кольцов стал первым из русских поэтов, в стихах которого вполне отразились социальные проблемы, классовые противоречия, нищета и несправедливость. Описание природы у Кольцова, в отличие от многих более ранних авторов, также не является условно-идиллическим. Поэт рассказывал о конкретной местности — своем родном степном крае. Даже в тех его песнях, где не упоминается степь, чувствуются ее простор, ее звуки, запахи ее трав. | ||
| Строка 60: | Строка 70: | ||
Под своим именем Кольцов впервые выступил 25 марта 1831 года. В этот день в 22-м номере московской газеты «Листок» вышли в печать три его стихотворения, написанные в привычной для того времени поэтической манере: «Мой друг, мой ангел милый», «Вздох на могиле Веневитинова» и «К N». По совпадению, именно в скромном малотиражном «Листке» через два месяца начал печататься также и В. Г. Белинский, впоследствии наиболее влиятельный критик в русской литературе. В том же 1831 году о Кольцове узнали подписчики «Литературной газеты», основателями и редакторами которой были А. А. Дельвиг, А. С. Пушкин и П. А. Вяземский. В этом издании (№ 34, с. 277) появилось не «салонное» стихотворение, а «Русская песня». Символично, что современным читателям она известна под названием, схожим с фамилией ее создателя, — «Кольцо». | Под своим именем Кольцов впервые выступил 25 марта 1831 года. В этот день в 22-м номере московской газеты «Листок» вышли в печать три его стихотворения, написанные в привычной для того времени поэтической манере: «Мой друг, мой ангел милый», «Вздох на могиле Веневитинова» и «К N». По совпадению, именно в скромном малотиражном «Листке» через два месяца начал печататься также и В. Г. Белинский, впоследствии наиболее влиятельный критик в русской литературе. В том же 1831 году о Кольцове узнали подписчики «Литературной газеты», основателями и редакторами которой были А. А. Дельвиг, А. С. Пушкин и П. А. Вяземский. В этом издании (№ 34, с. 277) появилось не «салонное» стихотворение, а «Русская песня». Символично, что современным читателям она известна под названием, схожим с фамилией ее создателя, — «Кольцо». | ||
«Русскую песню» Кольцова прислал в «Литературную газету» сын богатого помещика Воронежской губернии, студент словесного отделения Московского университета Николай Владимирович Станкевич. Это имя знакомо каждому человеку, который интересовался историей российской литературы. Известные деятели ее Золотого века — И. С. Тургенев, А. А. Герцен, В. Г. Белинский — в начале своего творческого пути находились под влиянием незаурядной личности Николая Станкевича. Его литературное наследие невелико и не имеет каких-либо выдающихся свойств. Талант Николая Владимировича заключался в способности распознавать «удивительных людей» (выражение Герцена) и давать необходимое направление их умственным и нравственным силам. Поэтому Станкевич выбрал для «Литературной газеты» именно песню Кольцова, а не одно из тех его стихотворений, которые были похожи на стихи других, уже состоявшихся поэтов. | «Русскую песню» Кольцова прислал в «Литературную газету» сын богатого помещика Воронежской губернии, студент словесного отделения Московского университета Николай Владимирович Станкевич. Это имя знакомо каждому человеку, который интересовался историей российской литературы. Известные деятели ее Золотого века — [[Тургенев Иван Сергеевич|И. С. Тургенев]], А. А. Герцен, [[Белинский Виссарион Григорьевич|В. Г. Белинский]] — в начале своего творческого пути находились под влиянием незаурядной личности Николая Станкевича. Его литературное наследие невелико и не имеет каких-либо выдающихся свойств. Талант Николая Владимировича заключался в способности распознавать «удивительных людей» (выражение Герцена) и давать необходимое направление их умственным и нравственным силам. Поэтому Станкевич выбрал для «Литературной газеты» именно песню Кольцова, а не одно из тех его стихотворений, которые были похожи на стихи других, уже состоявшихся поэтов. | ||
Герцен считал, что Николай Станкевич познакомился с Кольцовым в «единственной библиотеке» Воронежа, то есть в книжной лавке или библиотеке семинарии. Педагог и писатель Я. М. Неверов, ссылаясь на пояснения самого Станкевича, рассказывал, что это знакомство произошло в менее поэтической обстановке: прасол Кольцов пригнал скот на винокуренный завод отца Станкевича для откорма бардой (побочным продуктом спиртового производства). Поддержка талантливого простолюдина не закончилась публикацией в «Литературной газете». В 1831 году Кольцов останавливался у Станкевича, когда приехал в Москву. В тот свой приезд Алексей Васильевич приобрел некоторые знакомства в московской литературной среде, общался с В. Г. Белинским. Позднее, в конце 1830-х годов, Белинский стал одним из ближайших друзей поэта. | Герцен считал, что Николай Станкевич познакомился с Кольцовым в «единственной библиотеке» Воронежа, то есть в книжной лавке или библиотеке семинарии. Педагог и писатель Я. М. Неверов, ссылаясь на пояснения самого Станкевича, рассказывал, что это знакомство произошло в менее поэтической обстановке: прасол Кольцов пригнал скот на винокуренный завод отца Станкевича для откорма бардой (побочным продуктом спиртового производства). Поддержка талантливого простолюдина не закончилась публикацией в «Литературной газете». В 1831 году Кольцов останавливался у Станкевича, когда приехал в Москву. В тот свой приезд Алексей Васильевич приобрел некоторые знакомства в московской литературной среде, общался с В. Г. Белинским. Позднее, в конце 1830-х годов, Белинский стал одним из ближайших друзей поэта. | ||
| Строка 68: | Строка 78: | ||
Во время своего второго приезда в Москву по делам отца, в январе 1836 года, Кольцов посещал философский кружок Станкевича и увлекся идеями Георга Гегеля. Некоторые биографы поэта считали, что ему не удалось понять Гегеля, о чем, в частности, свидетельствует композиция большинства «дум» Кольцова: в начале стихотворения поднимается философский вопрос или несколько вопросов, но вопросы эти остаются без ответа. Иногда поэт прямо признаёт: «Ум наш не шагает мира за границу, // Наобум мешает с былью небылицу». Другие биографы отмечали, что на вопросы, волновавшие Кольцова, нет ответа у многих мыслящих людей независимо от уровня их подготовки и что поэт, вероятно, отчетливо понимал это. Однако общение с весьма эрудированными участниками кружка Станкевича, несомненно, заставило его еще сильнее тянуться к знаниям, огорчаться из-за того, что семейные дела нечасто позволяют ему читать и даже появляться в городе. | Во время своего второго приезда в Москву по делам отца, в январе 1836 года, Кольцов посещал философский кружок Станкевича и увлекся идеями Георга Гегеля. Некоторые биографы поэта считали, что ему не удалось понять Гегеля, о чем, в частности, свидетельствует композиция большинства «дум» Кольцова: в начале стихотворения поднимается философский вопрос или несколько вопросов, но вопросы эти остаются без ответа. Иногда поэт прямо признаёт: «Ум наш не шагает мира за границу, // Наобум мешает с былью небылицу». Другие биографы отмечали, что на вопросы, волновавшие Кольцова, нет ответа у многих мыслящих людей независимо от уровня их подготовки и что поэт, вероятно, отчетливо понимал это. Однако общение с весьма эрудированными участниками кружка Станкевича, несомненно, заставило его еще сильнее тянуться к знаниям, огорчаться из-за того, что семейные дела нечасто позволяют ему читать и даже появляться в городе. | ||
Из Москвы Кольцов в апреле 1836 года выехал в Петербург, где провел более месяца. Он встретился с издателем А. А. Краевским, по рекомендации которого познакомился со столичными литераторами — А. С. Пушкиным, В. А. Жуковским, П. А. Вяземским, В. Ф. Одоевским. Основанный Пушкиным журнал «Современник» в том же 1836 году (№ 2, с. 189) опубликовал стихотворение Кольцова «Урожай». Еще через год Кольцов написал песню «Лес», подобно стихотворению «На смерть Поэта» М. Ю. Лермонтова, она закрепляла в общественном сознании образ Пушкина-титана, коварно погубленного, но непокоренного. Некоторые из столичных знакомств оказались важными для Кольцова не только в литературном отношении: Вяземский служил в Министерстве финансов, Одоевский имел отношение к Министерству внутренних дел, Жуковский являлся воспитателем наследника российского престола, будущего Александра II, и жил в Зимнем дворце. Позже это помогало поэту решать в пользу Кольцовых запутанные тяжбы, которых не могло не возникнуть при большом количестве торговых операций, и отец Алексея Васильевича понял, что от стихов бывает и польза. | Из Москвы Кольцов в апреле 1836 года выехал в Петербург, где провел более месяца. Он встретился с издателем А. А. Краевским, по рекомендации которого познакомился со столичными литераторами — А. С. Пушкиным, В. А. Жуковским, П. А. Вяземским, [[Одоевский Владимир Федорович|В. Ф. Одоевским]]. Основанный Пушкиным журнал «Современник» в том же 1836 году (№ 2, с. 189) опубликовал стихотворение Кольцова «Урожай». Еще через год Кольцов написал песню «Лес», подобно стихотворению «На смерть Поэта» М. Ю. Лермонтова, она закрепляла в общественном сознании образ Пушкина-титана, коварно погубленного, но непокоренного. Некоторые из столичных знакомств оказались важными для Кольцова не только в литературном отношении: Вяземский служил в Министерстве финансов, Одоевский имел отношение к Министерству внутренних дел, Жуковский являлся воспитателем наследника российского престола, будущего Александра II, и жил в Зимнем дворце. Позже это помогало поэту решать в пользу Кольцовых запутанные тяжбы, которых не могло не возникнуть при большом количестве торговых операций, и отец Алексея Васильевича понял, что от стихов бывает и польза. | ||
<center><gallery perrow="" widths="180" heights="180" caption="Алексей Кольцов"> | |||
Файл:Kolcov (6).jpg|Статьи о Кольцове / В. Г. Белинский, 1911 | |||
Файл:Aleksej-Vasilevich-Kolcov (3).jpg|Алексей Васильевич Кольцов, его жизнь и сочинения / издание А.И. Глазунова, 1858 | |||
Файл:Aleksej-Vasilevich-Kolcov (1).jpg|Алексей Васильевич Кольцов, его жизнь и сочинения / издание А.И. Глазунова, 1858 | |||
Файл:Aleksej-Vasilevich-Kolcov (2).jpg|Алексей Васильевич Кольцов, его жизнь и сочинения / издание А.И. Глазунова, 1858 | |||
Файл:Aleksej-Vasilevich-Kolcov (4).jpg|Алексей Васильевич Кольцов, его жизнь и сочинения / издание А.И. Глазунова, 1858 | |||
</gallery></center> | |||
В июле 1837 года В. А. Жуковский, сопровождая наследника престола, посетил Воронеж и много общался с Кольцовым, рассказывал о его таланте во время посещения гимназии губернского города. Встреча двух поэтов, вельможи и прасола, произвела сильное впечатление на горожан. Василий Петрович Кольцов начал рассказывать знакомым, что «царская фамилия» очень просила Алексея сочинить для нее что-нибудь. Алексей Васильевич по совету Жуковского стал записывать песни и пословицы Воронежской губернии. Кольцову, который для простых людей был не «барином», а «своим парнем», удалось собрать множество единиц фольклора сельской местности и записать первые песни рабочих. | В июле 1837 года В. А. Жуковский, сопровождая наследника престола, посетил Воронеж и много общался с Кольцовым, рассказывал о его таланте во время посещения гимназии губернского города. Встреча двух поэтов, вельможи и прасола, произвела сильное впечатление на горожан. Василий Петрович Кольцов начал рассказывать знакомым, что «царская фамилия» очень просила Алексея сочинить для нее что-нибудь. Алексей Васильевич по совету Жуковского стал записывать песни и пословицы Воронежской губернии. Кольцову, который для простых людей был не «барином», а «своим парнем», удалось собрать множество единиц фольклора сельской местности и записать первые песни рабочих. | ||
| Строка 80: | Строка 101: | ||
Кольцов стал задыхаться в Воронеже. Рассудительный и повидавший жизнь, он не хотел поддаться порыву и уехать без средств. Поэт опасался, что нужда заставит его служить приказчиком или отправит нищенствовать, что стремление оставить Воронеж заведет его туда, откуда выхода не будет. В одном из своих самых известных стихотворений, «Думы сокола», Алексей Васильевич спрашивал себя: | Кольцов стал задыхаться в Воронеже. Рассудительный и повидавший жизнь, он не хотел поддаться порыву и уехать без средств. Поэт опасался, что нужда заставит его служить приказчиком или отправит нищенствовать, что стремление оставить Воронеж заведет его туда, откуда выхода не будет. В одном из своих самых известных стихотворений, «Думы сокола», Алексей Васильевич спрашивал себя: | ||
Иль у сокола | |||
Крылья связаны, | {{цитата|автор=Алексей Кольцов|Иль у сокола|Крылья связаны,|Иль пути ему|Все заказаны?|Иль боится он|В чужих людях быть,|С судьбой-мачехой|Сам-собою жить?}} | ||
Иль пути ему | |||
Все заказаны? | |||
Иль боится он | |||
В чужих людях быть, | |||
С судьбой-мачехой | |||
Сам-собою жить? | |||
К этим тревогам добавлялись и переживания из-за натянутых отношений с сестрой Анисьей, с которой Кольцов прежде был очень дружен, и ее предстоящего замужества. Сестра поэта дала согласие на брак с необразованным и недобрым человеком и не хотела слышать каких-либо предостережений относительно этого брака. Печальные предчувствия брата впоследствии оправдались: Анисья Васильевна не была счастлива замужем и рано ушла из жизни. | К этим тревогам добавлялись и переживания из-за натянутых отношений с сестрой Анисьей, с которой Кольцов прежде был очень дружен, и ее предстоящего замужества. Сестра поэта дала согласие на брак с необразованным и недобрым человеком и не хотела слышать каких-либо предостережений относительно этого брака. Печальные предчувствия брата впоследствии оправдались: Анисья Васильевна не была счастлива замужем и рано ушла из жизни. | ||
| Строка 95: | Строка 111: | ||
В статье «Стихотворения Кольцова» (1835), которая была откликом на первую книгу поэта, В. Г. Белинский писал, что автор этих восемнадцати стихотворений «владеет талантом небольшим, но истинным». Белинский разделял понятия «талант» и «гений». Он считал, что талантливый человек — это тот, кто творит в рамках своего времени, а гений — тот, кто влияет на эпоху и создает новые тенденции. В 1846 году Белинский назвал талант Кольцова гениальным. Критик заметил в его стихах и появление нового стиля русской поэзии, и новый тип лирического героя, и новые возможности для развития музыкального фольклора. Воздействие стихов Кольцова на устное народное творчество, по мнению Белинского, в будущем должно было проявиться в гармонии между формой и содержанием песен. | В статье «Стихотворения Кольцова» (1835), которая была откликом на первую книгу поэта, В. Г. Белинский писал, что автор этих восемнадцати стихотворений «владеет талантом небольшим, но истинным». Белинский разделял понятия «талант» и «гений». Он считал, что талантливый человек — это тот, кто творит в рамках своего времени, а гений — тот, кто влияет на эпоху и создает новые тенденции. В 1846 году Белинский назвал талант Кольцова гениальным. Критик заметил в его стихах и появление нового стиля русской поэзии, и новый тип лирического героя, и новые возможности для развития музыкального фольклора. Воздействие стихов Кольцова на устное народное творчество, по мнению Белинского, в будущем должно было проявиться в гармонии между формой и содержанием песен. | ||
Сегодня известно, что влияние А. В. Кольцова на мировоззрение современников и потомков оказалось значительно глубже, чем мог предполагать Белинский. Князь В. Ф. Одоевский называл Кольцова уже «гением в высшей степени». Поэзия Кольцова повлияла не только на фольклор — она стала источником вдохновения для композиторов А. С. Даргомыжского, Н. А. Римского-Корсакова, М. П. Мусоргского и М. А. Балакирева. Фольклорный размер, которым написано большинство песен Кольцова, пятисложник, вошел в литературу и в наши дни именуется «кольцовским пятисложником» — это дань уважения великому русскому поэту. Стихи Кольцова побуждали просветителей-народников открывать школы и библиотеки, показывали, какую чуткую душу могут иметь крестьяне-бедняки, сколько ума и творческих сил скрыто в тысячах необразованных деревенских детей. В литературе мотивы Кольцова развивали А. А. Фет, Н. А. Некрасов и поэты «некрасовской школы». Продолжателями традиции Кольцова в ХХ веке можно назвать многих советских поэтов, в том числе А. Т. Твардовского и М. В. Исаковского. | Сегодня известно, что влияние А. В. Кольцова на мировоззрение современников и потомков оказалось значительно глубже, чем мог предполагать Белинский. Князь [[Одоевский Владимир Федорович|В. Ф. Одоевский]] называл Кольцова уже «гением в высшей степени». Поэзия Кольцова повлияла не только на фольклор — она стала источником вдохновения для композиторов А. С. Даргомыжского, Н. А. Римского-Корсакова, М. П. Мусоргского и М. А. Балакирева. Фольклорный размер, которым написано большинство песен Кольцова, пятисложник, вошел в литературу и в наши дни именуется «кольцовским пятисложником» — это дань уважения великому русскому поэту. Стихи Кольцова побуждали просветителей-народников открывать школы и библиотеки, показывали, какую чуткую душу могут иметь крестьяне-бедняки, сколько ума и творческих сил скрыто в тысячах необразованных деревенских детей. В литературе мотивы Кольцова развивали А. А. Фет, [[Медиа:Nikolaj-Nekrasov.jpg|Н. А. Некрасов]] и поэты «некрасовской школы». Продолжателями традиции Кольцова в ХХ веке можно назвать многих советских поэтов, в том числе А. Т. Твардовского и М. В. Исаковского. | ||
==Алексей Кольцов / Книги== | ==Алексей Кольцов / Книги== | ||
*Кольцов, А. В. Стихотворения Алексея Кольцова / Москва : Тип. Н. Степанова, 1835. — 40 с. — [Хранится в РГБ]. | *Кольцов, А. В. Стихотворения Алексея Кольцова / Москва : Тип. Н. Степанова, 1835. — 40 с. — [Хранится в [[Российская государственная библиотека|РГБ]]]. | ||
*Стихотворения Кольцова : с портретом автора, его факсимиле и статьею о его жизни и сочинениях, писанною В. Белинским / Москва : Издание К. Солдатенкова и Н. Щепкина (в Тип. Каткова и Кº), 1857. — 247. : ил. — [Хранится в РГБ]. | *Стихотворения Кольцова : с портретом автора, его факсимиле и статьею о его жизни и сочинениях, писанною В. Белинским / Москва : Издание К. Солдатенкова и Н. Щепкина (в Тип. Каткова и Кº), 1857. — 247. : ил. — [Хранится в РГБ]. | ||
| Строка 137: | Строка 153: | ||
*Кольцов, А. В. Сочинения : [Стихотворения и письма] / А.В. Кольцов. — Минск : Учпедгиз БССР, 1954. — 254 с. — (Школьная библиотека). | *Кольцов, А. В. Сочинения : [Стихотворения и письма] / А.В. Кольцов. — Минск : Учпедгиз БССР, 1954. — 254 с. — (Школьная библиотека). | ||
*Кольцов, А. В. Песня пахаря : стихотворения / А. В. Кольцов ; художник А. Пластов. — Москва : Детгиз, 1960. — 40 с. : ил. — [Хранится в фонде редкой книги РГДБ]. | *Кольцов, А. В. Песня пахаря : стихотворения / А. В. Кольцов ; художник А. Пластов. — Москва : Детгиз, 1960. — 40 с. : ил. — [Хранится в фонде редкой книги [[Российская государственная детская библиотека|РГДБ]]]. | ||
*Кольцов, А. В. Сочинения / А. В. Кольцов ; вступительная статья В. П. Аникина. — Москва : Художественная литература, 1966. — 464 с. : ил. | *Кольцов, А. В. Сочинения / А. В. Кольцов ; вступительная статья В. П. Аникина. — Москва : Художественная литература, 1966. — 464 с. : ил. | ||
| Строка 180: | Строка 196: | ||
*Аникин, В. П. Слово о Кольцове / В. П. Аникин // Сочинения / А. В. Кольцов. — Москва : Правда, 1984. — С. 5–18. | *Аникин, В. П. Слово о Кольцове / В. П. Аникин // Сочинения / А. В. Кольцов. — Москва : Правда, 1984. — С. 5–18. | ||
*Кольцов Алексей Васильевич (1809–1842) // Русские писатели : биобиблиографический словарь. В 2 ч. Ч. I. А–Л. — Москва : Просвещение, 1990. — С. 353–356. | *Кольцов Алексей Васильевич (1809–1842) // Русские писатели : биобиблиографический словарь. В 2 ч. Ч. I. А–Л. — Москва : Просвещение, 1990. — С. 353–356. | ||
==Экранизации== | ==Экранизации== | ||
| Строка 191: | Строка 205: | ||
==Памятники, музеи== | ==Памятники, музеи== | ||
*Коллекция Алексея Васильевича Кольцова. — Текст : электронный // Воронежский областной литературный музей имени И. С. Никитина : сайт | *Коллекция Алексея Васильевича Кольцова. — Текст : электронный // Воронежский областной литературный музей имени И. С. Никитина : сайт. | ||
*Музей А. В. Кольцова. — Текст : электронный // Туризм36 : сайт | *Музей А. В. Кольцова. — Текст : электронный // Туризм36 : сайт. | ||
*Памятник А. В. Кольцову, 1868. Расположен в г. Воронеже, Кольцовский сквер. Скульптор — Августино Трискорни, по эскизу А. А. Кюи. | *Памятник А. В. Кольцову, 1868. Расположен в г. Воронеже, Кольцовский сквер. Скульптор — Августино Трискорни, по эскизу А. А. Кюи. | ||
*Памятник А. В. Кольцову, 1976. Расположен в г. Воронеже, Кольцовский бульвар Кольцовской ул. Скульптор — И. П. Бондаренко, архитектор И. А, Савичев. | *Памятник А. В. Кольцову, 1976. Расположен в г. Воронеже, Кольцовский бульвар Кольцовской ул. Скульптор — И. П. Бондаренко, архитектор И. А, Савичев. | ||
==См. также== | |||
*[[Авенариус Василий Петрович]] | |||
*[[Белинский Виссарион Григорьевич]] | |||
*[[Вельтман Александр Фомич]] | |||
*[[Жуковский Василий Андреевич]] | |||
*[[Одоевский Владимир Федорович]] | |||
*[[Погорельский Антоний]] | |||
*[[Тургенев Иван Сергеевич]] | |||
[[Category:Писатели]] | [[Category:Писатели]] | ||